Еще неделю назад здесь делали кровати и комоды, а сегодня убирают обгоревшие станки и то, что осталось от крыши. Это последствия ночного пожара, который случился на прошлой неделе на мебельной фабрике в Барановичах. Огонь уничтожил оборудование и готовые заказы, оставив черные стены и запах гари, но небольшой бизнес собирается выжить и построить все заново.
«Такие пожары всегда случаются ночью»
Накануне пожара на фабрике «БАРТ», где работают десять человек, все было как обычно: запускали станки, принимали заказы, планировали, что скоро приедет новое оборудование.
Вечером 11 марта работники разошлись по домам. Последним уходил Максим, владелец фабрики, а ночью его разбудил звонок.
— Накануне я уходил последний: все проверил, выключил, посмотрел котел — все в порядке. Я это проверяю каждый раз перед уходом с фабрики. Вышел в десять вечера, а примерно в 01.50 позвонил знакомый, который работает в соседнем здании. Я сразу же приехал вместе с пожарными, показывал, где может гореть и как пройти.
— Какими были первые мысли?
— Принял таблетку, чтобы успокоиться, и с семи утра тут уже пошло движение. Первым делом съездил и купил каски, с самого утра начали разбирать завалы. Позвонил друзьям и знакомым, пригнали всю технику, которая есть, и начали вывозить то, что сгорело.
Точную причину пожара пока не назвали, но предварительно все могло случиться из-за проводки. Задымление заметили не сразу: по соседству находятся склады и производства, где ночью обычно никого не бывает.
Работники осторожно ходят среди завалов и вывозят станки. На полу пепел и обугленное дерево, под ногами хрустят обломки оборудования и разлетевшиеся детали.
Никто из людей не пострадал, но на вопрос, что именно сгорело, на фабрике отвечают коротко: «Просто все».
600 квадратов производства превратилось в обгоревшие станки и пепел. Еще неделю назад тут все гудело, пахло древесиной, резались плиты, шлифовались фасады, упаковывали готовую мебель — теперь почти пусто, только обугленные остатки напоминают, что здесь был цех.
Огонь охватил крышу по всему зданию, горящая вата и дерево падали вниз на оборудование, инструменты, расходники и готовые заказы. «Такие пожары почему-то всегда случаются ночью. У всех коллег, с которыми мы беседовали, если что-то горело на производстве, то горело ночью», — замечают на фабрике.
Наутро после пожара стали проверять, можно ли что-то спасти. Оказалось, что металлические части станков уцелели, но начинка оборудования оплавилась, поэтому в ремонте нет смысла. Самым дорогим станком был обрабатывающий центр примерно за 40 тысяч долларов в эквиваленте — на нем делали модные сейчас фрезерованные фасады, раскрой плитных материалов.
— У нас было китайское оборудование, которое поставляла российская организация, здесь есть дилер. Представители приехали, открыли стойку управления станка: там все оплавилось. По сути, экспертную дефектовку этого оборудования могут провести непосредственно только на заводе в Китае. Но станок весит 3,5 тонны, поэтому доставка в Китай и его диагностика там могут обойтись дороже, чем просто купить новое оборудование, — объясняет Никита, один из сотрудников фабрики.
Когда работники фабрики рассказали про ЧП в соцсетях, многие комментаторы спрашивали про страховку. Максим говорит, что новое оборудование было застраховано, поэтому вопрос со страховой компанией решается. Но были и станки, которые уже отработали около десяти лет, с деталями, которые сейчас невозможно привезти из-за санкций, — здесь уже придется просто смириться с потерей.
На следующий день после пожара должны были приехать представители лизинговой компании: фабрика как раз оформляла новое оборудование — кромкооблицовочный станок примерно за 41,5 тысячи долларов в эквиваленте. Он нужен для обработки деталей из ДСП, и поставка уже была практически согласована: в четверг — осмотр производства и подписание документов, в понедельник — отгрузка из России.
— Они должны были снять оборудование, которое можно оставить в залог. Утром мы созвонились: «Все, никуда ехать не надо. Больше ничего нет».
«Чудом часть заказов вечером загрузили в машину»
Максим сначала занимался мебелью как индивидуальный предприниматель, потом понял, что надо укрупняться и нанимать людей, масштабировать бизнес.
В конце 2023 года он зарегистрировал юрлицо и рассчитывал сосредоточиться на заказах для бизнеса. Когда-то все начиналось с маникюрных вытяжек и столиков к ним, мебели для бьюти-индустрии, а потом перешли к любой корпусной мебели. В последнее время фабрика делала крупные заказы для гостиниц и кафе, было много планов, как развивать свое дело. А потом случился тот самый пожар.
Назвать точную сумму ущерба владельцу пока сложно.
— Финансовый ущерб — примерно 200 тысяч долларов. Это очень примерная цифра, потому что тут одни станки стоят больше 100 тысяч долларов, может, даже 150 тысяч. Плюс была готовая продукция примерно на 180 тыс. рублей, часть заказов уже сдали. Здание было в аренде, на восстановление может уйти 30−40 тысяч долларов.
Каким-то чудом часть заказов, которые должны были уехать в Гродно, вечером загрузили в машину, поэтому они не пострадали. Основную часть мебели делали по заказам для бизнеса, а для обычных людей на момент пожара было готово буквально пару небольших изделий: маникюрные столики и комод.
— Тут было очень много напилено кроватей, много тумбочек. От ворот до ворот на три метра все полностью было заставлено готовым распилом.
Внутри уцелело немного инструментов, которые были в сборочных столах, показывает Никита.
— Заказчики от бизнеса сказали: «Ребята, пока вас не трогаем, ищите возможности и способы заниматься восстановлением. Мы все понимаем, это тяжелая ситуация».
Людям мы тоже позвонили. Оказалось, одна клиентка, которая заказывала комод, то ли брала под него кредит, то ли у нее были другие финансовые обязательства. Мы обратились к другому производству в Барановичах, объяснили все, сбросили модель, которую нам необходимо изготовить. Во-первых, нам сделали в кратчайшие сроки. Во-вторых, когда мы приехали забирать, они сказали: «Ребят, ничего не надо, это в качестве помощи вам». В ближайшее время отправим комод покупательнице.
— Получается, помогли конкуренты?
— Не то чтобы это конкуренты, мы работаем в разных нишах. Но это ценно, что люди готовы помочь.
Это не единственная помощь, которую предлагали фабрике.
— После ролика в TikTok приехал один парень, который увидел, что у нас произошла беда. Спросил, чем помочь, и вот уже третий день ходит, помогает. Приятно видеть, что такие люди есть.
Приезжал представитель одной компании из Барановичей, говорит: «У нас под навесом стоят станки — если вам что-то нужно, можете взять. Нам их тоже когда-то привезли, но мы сейчас не используем». Мы отказались, а он говорит: «Возьмите, попользуетесь, потом вернете. Все равно оборудование простаивает».
Мы и сами настроены быстрее все восстановить. Если сидеть и горевать, это никак не изменит ситуацию. Соответственно, нужно дальше концентрироваться на том, что делать, как выйти из положения быстрее и эффективнее. Как-то со временем жизнь научила думать совсем по-другому: не что могло бы быть, а что теперь делать с тем, что уже есть.
«Через месяц хотим уже работать»
Сейчас на фабрике разбирают крышу и вывозят сгоревшее оборудование, чтобы потом восстанавливать здание. На фоне черного пепла появляются первые признаки новой жизни.
Стены, полы, крыша — все нужно переделывать. В одной из стен надо будет делать окна. На фабрике была идея световых окон, которые располагались бы сверху на потолке, но это сложное, дорогое и не всегда практичное решение.
Параллельно решается вопрос с оборудованием, чтобы, когда закончится минимальный ремонт, можно было понемногу запускать производство. Для этого нужно собрать минимальный пул станков. Если оборудование есть на складах в России, в течение месяца его можно будет привезти сюда. И, как говорит Максим, через месяц они планируют уже работать.
— Мы уже делаем все немного по-другому, под производство. Решили сразу выкладывать стены, чтобы не отвлекаться на мелочи по свету и электрике и быстрее приступить к работе, — говорит Максим. — Сейчас рассматриваю банки, кредиты — на каких условиях готовы давать. Потому что все потеряно, не осталось ничего, на чем работать.
Финансовая подушка у бизнеса есть, но в основном это выплаты, которые приходят за уже поставленную заказчикам мебель.
— Все в бизнесе делали за свои деньги, я даже дивиденды не снимал. Но к таким обстоятельствам заранее не подготовишься. Для восстановления используем свои средства и кредиты, на оборудование нужно где-то 200 тысяч долларов.
Я бы не сказал, что для бизнеса все потеряно: есть знания, как нужно делать, люди и опыт. Главное — что случилось, то случилось. Дальше нужно работать.
— Кажется, что вы воспринимаете ситуацию достаточно спокойно.
— Я достаточно много пережил, хотя такого, конечно, не было. Многие у меня спрашивают [почему я такой спокойный]: «Что ты принимаешь?» А у нас нет никаких вариантов — только восстанавливать производство.
Сейчас план — сделать крышу и стены и как можно быстрее приступить к выполнению заказов.
— Думаю, через месяц будем работать. Понятно, что не в идеальном режиме: тут кто-то будет штукатурить, кто-то — строить. У нас на фабрике кто-то военный, кто-то повар, кто-то строитель — планируем все делать организованно, своими силами.
— Что будет с зарплатами работников?
— Все деньги, которые будут, пойдут на зарплаты, поэтому хотим скорее вернуться к работе. У нас есть заказы, проекты, где нас ждут.
В течение недели крыша будет, уже едут блоки с завода, быстро выложим. Какое-то оборудование займу, чтобы начать работать, часть нового оборудования забронирована, а дальше уже договоренности с банками.
— Был момент, когда показалось, что это конец бизнеса?
— Нет, такого не было. Это страшно, но что дальше делать — только восстанавливаться.
— Какая сейчас основная проблема? Получение кредита?
— Да, потому что имущества у нас фактически нет. Какие-то инвесторы предлагают помощь, но у меня накрутка небольшая, поэтому мне будет тяжело с ними. Инвесторы захотят сразу получать деньги, а у меня первоначальная задача — платить зарплату работникам. У меня даже своего жилья нет, я просто снимаю квартиру, машина в лизинге.
Я позвонил в один банк — там посоветовали не говорить про пожар, потому что сразу откажут. С микролизингом вроде бы идут навстречу, так что перспективы работать есть. Главное для меня — восстановить производство, оборудование, получить кредиты. Спасибо всем, кто помогает.